Штирлиц вздохнул с облегчением и попробовал слив.
Слив не работал.


— Смотри у меня, а то.. — подмигнул Мюллер Штирлицу.
После этого Штирлиц целый час размышлял — у кого лучше смотреть — у Мюллера или у Шелленберга.

Штирлиц выглянул из бункера.
На стене были написаны русские матерные слова.
«Или мне снится, что я в Москве, или наши взяли Берлин» — решил он.

Штирлиц бежал по улицам Берлина, поминутно оборачиваясь.
Вот-вот настигнет его проклятый свинец… О, спасение — распахнутая дверь!
Из последних сил Штирлиц захлопнул ее за собой.
Проклятый свинец с хрюканьем пронесся мимо.

Мюллер вызывает Штирлица. Сам сидит спиной к нему.
— Штирлиц, угадайте, под каким глазом у меня синяк?
— Под левым.
— Вот вы и попались, об этом знает только русская «пианистка».

Из подвала Кэт увидела, что Штирлиц вышел на дорогу и начал стрелять.
— И мне одну стрельни! — крикнула она.


Штирлиц засунул руку в карман:
«Конец, — подумал Штирлиц, — а где же пистолет?»

Мюллер прочитал в газете объявление:
«Поп-группе срочно требуется пианистка.»
— Пастор Шлаг совсем оборзел, — подумал Мюллер.

Штирлиц и Кэт вели радиосеанс из леса.
Неожиданно прозвучавшая автоматная очередь сразила Кэт наповал.
Штирлиц насторожился…

…Штирлиц шел по Берлину и берлинцы узнавали в нем советского разведчика:
кто — по кирзовым сапогам,
кто — по шапке-ушанке,
а кое-кто — по волочащемуся сзади парашюту…

Мюллер говорит Штирлицу:
— Штирлиц, я познакомился с одной девушкой, но, как назло, у меня украли нижнее белье. Не могли бы вы мне одолжить ваши трусы?
— Пожалуйста. Только дырку на коленке зашейте.

Штирлиц открыл дверь и увидел Холтоффа в бронежелете и каске.
На удивленный взгляд Штирлица Холтофф ответил:
— Вот, решил у тебя коньяка попить.

Штирлиц сидел в кафе Элефант и помешивал кофе вилкой.
Он знал, что очень рискует, но ему хотелось хоть пять минут побыть на Родине.

Штирлиц открыл окно — дуло.
Штирлиц закрыл окно — дуло исчезло.

Штирлиц получил шифровку: «У вас родился сын. Алеша».
По лицу Штирлица скатилась скупая мужская слеза.
Голос Копеляна за кадром: «Он тридцать лет не был дома».


Штирлиц стрелял всепую.
Слепая упала, как подкошенная.
Подкошенную он убил на прошлой неделе.

Штирлиц подошел к окну и громко высморкался в портьеру, а потом ею же почистил сапоги.
Нет, это не был условный сигнал. Просто он еще раз хотел почувствовать себя русским.

Штирлиц нашел ключ к сейфу, открыв его он вытащил записку Бормана — Борман сопротивлялся!

Штирлица бил озноб.
Это был лучший сотрудник гестапо…

Штирлиц мылся с кайфом.
Кайф был Польским антифашистом.

Штирлиц ел картошку в мундире.
Война кончилась, и он не боялся его запачкать.

Мюллер у Штирлица:
— Штирлиц, признайтесь, вы же русский?
— Я такой же русский как и вы немец.

Источник


Добавить комментарий